Праздновали когда-то этот праздник у нас солидно, с большой подготовкой. Особо мне запомнился один. Училась тогда уже моя Ели в первом классе, созвали нас родителей в классную комнату, рассадили по партам, и к каждой маме подошел ее ребенок, поднес карточку

и цветы, и запели вот эту песенку:
Станах рано призори.
Не набрах цветя дори.
Мамо, мамо, аз не знам
какво мога да ти дам.
Имам мънички очи,
те са моите звезди.
Мамо, мамо, аз не знам
какво мога да ти дам.
Имам мъничко сърце,
скрито в моето телце.
Мамо, мамо, вече знам
какво мога да ти дам.
Ну, смысл песенки вобщем "Нечего мне подарить тебе мама, кроме моего сердца." При всей благоглупости этого действа у меня слезы умиления из глаз брызнули.
А сердце свое она своим детям подарила. Вот ее последнее фото (за месяц до смерти)



Взято отсюда http://www.eva.ru/albumpage/2873/4.htm

Это была мамина закадычная, на всю жизнь подруга. В наше время их бы лесбиянками объявили, да и сами они начали бы в своих чувствах сомневаться, но в то время об этом не только не говорили, но даже и не думали.
Знакомы они были с самого раннего детства шапочно, как все русские эмигранты в то время (20-ые годы прошлого века), а подружились уже в восьмом классе в русской гимназии. Не знаю откуда Маша туда пришла, мама туда явилась из французской школы Кузьминой, где учились в основном дети русских эмигрантов. Там в этой школе-интернате было принято, если услышишь кого-нибудь, что говорит с кем-нибудь по-русски или по-болгарски, в смысле не по-французски, доносить, и за это полагалась награда, и не только за это. Когда в русской гимназии мальчики маминого класса к последнему уроку вывинтили лампочку, мама на них настучала, не сомневаясь, что это хорошо. Все перестали с ней разговаривать и на другой день она сидела там как оплеванная. Тут к ней подошла Маша, обняла и стала утешать.
( много слов )